3. Газированная терминология - Нигредо: чёрная пена и нежность

> [!tip] Навигация > [[01-projects/nigredo/Манускрипт/2. Чёрная пена|← 2. Чёрная пена]] | [[01-projects/nigredo/Манускрипт/4. Почему же всё-таки нигредо|4. Почему же всё-таки нигредо →]] # 3. Газированная терминология > [!abstract] Лид > Словарь наш умышленно растрёпан, но это «семейный бизнес»: разномастная ватага терминов вся меж собою родня — в том смысле, который описывал Витгенштейн. Не всякое имя убивает поток; убивает каноническая вывеска, которую слишком рано принимают за вещь. «Слабое письмо» предпочитает [[Глоссарий#^gloss-metastabilnost|метастабильность]] — твёрдый осадок базовых слов на дне, гибриды в дискурсивной толще, [[Глоссарий#^gloss-chernaya-pena-chp|чёрная пена]] свободных метафор сверху. > [!abstract] Тезис > терминологическая текучесть (множество близких, хотя и не синонимичных терминов — [[Глоссарий#^gloss-anarh-aktornyy|анарх-акторный]], [[Глоссарий#^gloss-haotekturnyy|хаотектурный]], [[Глоссарий#^gloss-anarhontologicheskiy|анархонтологический]] и т. д.) работает как метод защиты от преждевременной канонизации движущейся концептуальной зоны; знак не обязан мимически повторять предмет; коммуникация при этом держится на «семье» терминов с устойчивым ядром на дне и подвижными гибридами в толще. ## Книга-шоггот Мы должны объясниться насчёт странной терминологической пены, пузырящейся на полях нашего текста. Вообразите книгу, которая шипит, как шампанское, а её обложка меняется каждый раз, когда вы моргаете. На наших страницах появятся термины **[[Глоссарий#^gloss-anarh-aktornyy|анарх-акторный]]**, **анарх-аттракторный**, **[[Глоссарий#^gloss-haotekturnyy|хаотектурный]]**, **[[Глоссарий#^gloss-anarhontologicheskiy|анархонтологический]]**, **анархитектурный**, кажется, ещё **[[Глоссарий#^gloss-anarhaotekturnyy|анархаотектурный]]** (а если нет, то — *на, вот возьми его скорей*), **[[Глоссарий#^gloss-dzhazovyy|джазовый]]**, **чёрный**, **нежный** — все эти слова, за вычетом некоторых нюансов контекстуального характера, звучат в одной проблемной зоне и образуют семейство родственных концептуальных жестов. Вообще говоря, в философии так не принято. Почему мы не можем определиться с официальным названием концепта? Осмелимся заявить, что наша концептуальная слабость (в том смысле, в котором говорят о «слабой силе», «слабом взаимодействии», «слабой теологии» или «слабом антропном принципе»), наша [[Глоссарий#^gloss-terminologicheskaya-flyuidnost|терминологическая флюидность]] — это осознанный жест. Но тезис надо сразу убавить до рабочей громкости. Не всякий устойчивый термин останавливает процесс: слово «река» спокойно стоит на берегу, пока река течёт; у Делёза и Гваттари «ризома», «[[Глоссарий#^gloss-telo-bez-organov-tbo-body-without-organs-bwo|тело без органов]]» или «[[Глоссарий#^gloss-deterritorializatsiya|детерриториализация]]» не меняют паспорта от книги к книге — и от этого не превращаются в бетонные надгробия. Проблема начинается там, где имя преждевременно объявляют единственным, закрывают им всю проблемную зону и превращают в логотип. Тогда концепт становится субстанциальным объектом, который можно присвоить, занести в словарь, классифицировать и в конечном счёте нейтрализовать. Выбрав одно официальное слово слишком рано, мы бы попали под «власть логотипа», а нам это ни к чему. Наши концептуализации держатся ближе к процессам становления, пустоты и растраты, чем к спокойному обладанию готовыми сущностями. Именно поэтому стратегическая эластичность нашей терминологии становится дисциплиной отсрочки: форма знака не обязана мимически подражать текучести предмета, зато аппарат именования не должен слишком быстро выдавать себя за последнюю инстанцию. Если воспользоваться термином Делёза и Гваттари, то «[[Глоссарий#^gloss-telo-bez-organov-tbo-body-without-organs-bwo|тело без органов]]» [[#^bib-1|[1]]] — это именно то, чем, по нашему замыслу, должна оставаться наша книга: **шогготом**, состоящим из вязкого газированного геля. --- Как мы знаем из повести Г. Ф. Лавкрафта «Хребты безумия» [[#^bib-2|[2]]], шогготы непрестанно меняют форму и объём. За много миллионов лет они сохранили ужасающую аморфность, флюидность, пузырчатость и осклизлость, но главное — развили в себе интеллект и агентность, в частности способность противостоять гипнозу звездоголовых Старцев. Лавкрафт пишет: > Шогготов всегда контролировали посредством гипнотического внушения. Повинуясь ему, они формировали в студенистых телах временные ткани и органы для полезной работы, однако потом их силы самомодификации начали включаться независимо, генерируя результаты прошлых внушений. По-видимому, они развили полустабильный мозг и независимую, не всегда послушную волю — отражение воли создателей. Обратите внимание: перед нами рабочая диаграмма, литературный зверёк на поводке; доказательством он быть не обязан. Шогготы уходят от программы гипнотического управления: временные органы, однажды внушённые им для работы, начинают возникать уже без санкции хозяев. Лавкрафт тут не скрытый методолог; образ просто даёт удобную схему непослушания. Жёсткий термин ведёт себя как «о́рган», структурирующий и ограничивающий динамику концепта, тогда как терминологическая флюидность оставляет идеям шанс не совпасть со служебной функцией. Теперь, когда никто не заставит нашего шоггота отращивать себе постоянные органы, производящее желание [[#^bib-1|[1]]] сможет циркулировать в нём почти беспрепятственно, оставаясь в состоянии потока потенций и интенсивностей. Шогготу нашей терминологии нужен литературный родственник, и Такер подсовывает почти неприлично подходящего — Лотреамона. «Песни Мальдорора» важны у него не складом чудовищных образов — самим поведением текста: тот растёт усиками, ворует чужие органы, теряет автора, притворяется то поэзией, то натуралистическим справочником, то готической проповедью против человека. Терминологическая пена не обязана быть гладкой системой соответствий. Она может быть бестиарием, где каждое слово сохраняет кусачую автономию. «Хаотектурный» не разъясняет «анарх-акторный», «нежный» не смягчает «чёрный»; они толкаются, меняют кожу, иногда пожирают соседнюю фразу — и становятся от этого только точнее. Так и «Нигредо» не строит музей философских терминов. Оно остаётся книгой метаболической: проглатывает Хармана, Барад, Хайдеггера, Figma, богословие, блэк-метал, студенческий просмотр и собственный авторский стыд — чтобы на выходе возникало новое тёмное животное, а не резюме прочитанного. ## Это придумали не они Конечно, стратегию отказа от жёсткой фиксации понятий (*нигредо-философствование*) придумали не Делёз и Гваттари — это древний философский жест. Можно ли реку прибить гвоздями к руслу? Лао-цзы пишет [[#^bib-3|[3]]]: «Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао». Отказ от однозначного именования становится методологическим принципом не из-за преступности всякого слова: клетка определения слишком легко начинает выдавать себя за живое животное. Даосская мудрость поэтому пользуется зыбкими и сменяющими друг друга метафорами — водой, долиной, женским началом. Приблизиться к невыразимому способен лишь тот, кто не претендует на полное схватывание. Ницше [[#^bib-4|[4]]] задолго до Делёза осознавал тиранию фиксированной терминологии. Сама структура языка с его предикативной логикой навязывает метафизику субстанций, от которой Ницше пытался освободиться через самоподрывную работу своих понятий: каждый термин у него рождается, трансформируется, умирает и возрождается в новой форме. Хайдеггер [[#^bib-5|[5]]] довёл эту практику до предела, создавая неологизмы и пользуясь архаичными немецкими словами, чтобы вырваться из метафизической тюрьмы языка. *Dasein, Ereignis, Geviert* — это даже не термины, а гиперссылки на то, что ускользает от схватывания. Витгенштейн [[#^bib-6|[6]]] показывает, что многие понятия не объединены единым набором необходимых и достаточных условий, а скорее связаны сетью «семейного сходства» (*Familienähnlichkeit*). Тут тоже нужна осторожность: у Витгенштейна речь чаще идёт об обычном слове вроде «игры», вокруг которого расползается поле употреблений; сознательное разведение десяти близких имён для одного концептуального зверя — уже наша вольность. У него мы берём топологию родства, оставляя в стороне рецепт умножения терминов: ни один член семьи не владеет окончательной сущностью описываемого феномена, но каждый участвует в нём на собственных основаниях. Наши термины — *анарх-акторный*, *хаотектурный*, *нежность* — образуют такую семью лишь в этом ослабленном, переносном смысле: они узнают друг друга по походке или родинке, хотя фамильный паспорт у них, конечно, поддельный. --- ## Ткань под ногами номада Что делать с термином, который отказывается сидеть на своём словарном месте? В «Тысяче плато» [[#^bib-7|[7]]] Делёз и Гваттари важны нам словарём номадологии, гладких пространств и кочевой науки; готовой лицензии на терминологический карнавал они не выдают. «Номадические концепты» здесь — наш перенос, не цитатная печать из канцелярии Венсенского университета. Поэтому терминологическая расхлябанность допустима только там, где она сохраняет подвижность мысли, а не прикрывает лень различения. Чтобы список не выглядел мешком блестящих гвоздей, применим к нему тот самый вступительный экзамен: какое различие проводит слово? ● **[[Глоссарий#^gloss-anarh-aktornyy|анарх-акторный]]** обозначает сборки без единого *archē*: агентность распределена между участниками, и ни один из них не получает метафизический пульт управления; ● **анарх-аттракторный** нужен там, где у хаотической системы возникает временный центр тяжести: траектории стягиваются, но это стягивание не становится начальством; ● **[[Глоссарий#^gloss-haotekturnyy|хаотектурный]]** называет конструктивность дезорганизации: хаос здесь становится материалом, из которого собирается форма; ● **хаотехнический** переводит разговор к инструментам и протоколам работы в неопределённости; это наш кривой ответ «космотехнике» Юка Хуэя [[#^bib-8|[8]]], где техника привязана к космическому порядку; ● **[[Глоссарий#^gloss-anarhontologicheskiy|анархонтологический]]** переносит отсутствие первопринципа на уровень бытия и держит рядом хонтологическую тень — то, что действует, не будучи вполне присутствующим; ● **анархитектурный** отсылает к материальным жестам разреза, пустоты и демонтажа, а потому держится ближе к практике Матта-Кларка [[#^bib-9|[9]]], чем к общей философской метафоре; ● **[[Глоссарий#^gloss-anarhaotekturnyy|анархаотектурный]]** пока оставим в статусе удачной клички: он сжимает три корня в один комок, бодро рычит, просится на обложку альбома, но отдельной операции ещё не показывает; ● **[[Глоссарий#^gloss-dzhazovyy|джазовый]]** нужен, когда речь идёт о ритме, синкопе, импровизации и внимании к соседней агентности; ● **чёрный** собирает визуальную и политическую семантику черноты вместе с апофатической непрозрачностью, сопротивлением, потенциальностью, ужасом; ● **[[Глоссарий#^gloss-nezhnost|нежность]]** выводит на первый план этику касания: как работать с хрупкой сборкой, не присваивая её и не ломая ради ясности. …и, мы полагаем, пока на этом стоит остановиться, потому что комбинаторные возможности грандиозны, а глава не резиновая. В совокупности эти термины не формируют иерархию понятий, а сплетаются в ризоматическое тканое полотно, где каждый узел — генеративный термин, порождённый перепутыванием дискурсивных линий, — становится точкой производства концептуального поля, бесконечного во всех направлениях. Некоторые слова в этой ткани уже работают как концепты, некоторые ещё только царапаются изнутри скорлупы; честнее оставить им этот неловкий промежуточный возраст. --- ## Practice what you preach Терминологическая *жидкообразность* — это стилистический выбор, но ещё и акт философской ответственности. Её честность не в том, что знак должен течь, как течение, — это была бы простая магия подобия, школьный иконизм с накладной бородой. Честность в другом: аппарат именования не выдаёт себя за верховную инстанцию и не делает вид, будто проблемная зона уже смирно лежит на столе под табличкой. Если мы проповедуем дизайн (в том числе дизайн концептов — философию) через самовычитание, то и со своим терминологическим словарём должны работать через аутолиз определений, растворяющихся под действием каких-то собственных ферментов — или, если угодно, уроборически себя пожирающих. Наша *шизоаналитическая*, *шизофазическая* и *шизосинтетическая* терминологическая манера не только отражает содержание теории — она сама работает её важнейшей частью, практической демонстрацией осторожности: окончательная фиксация допустима только после того, как концепт выдержал давление соседних имён. Нельзя допускать, чтобы какая-либо из метафор (**анархонтологический**, **анарх-аттракторный**, **хаотектурный**, **нежный**, **чёрный** и так далее) монополизировала «правильность» и подменила все остальные, превратившись в бренд или догму. Аморфный, скользкий, самопожирающий, пузырящийся чёрной пеной словарь-шоггот — вот маскот нашего подхода: анархия, хаотичность, фрактальное самоподобие, движение идей и нежные, миролобзающие прикосновения. --- ## Слабое письмо Расхлябанность нашего словаря — методологическое продолжение того, что в [[30. Слабый дизайн|«Слабом дизайне»]] мы развернём как общую стратегию книги. Если «сильная» терминология присваивает явление по образу метафизического Бога-захватчика, который ни с кем не делится, то наш способ обращения с терминами *кенотичен*: автор отказывается короновать одно слово, и место остаётся вакантным. Это словарь-[[Глоссарий#^gloss-etimasiya-prigotovlenie|этимасия]], на которую каждый термин может ненадолго присесть и встать. В «Нулевой степени письма» (1953) Ролан Барт [[#^bib-10|[10]]] мечтал об *écriture blanche* — нейтральной манере письма, освобождённого от ангажированности и идеологического веса. Примером ему служил Камю с его *L’Étranger* [[#^bib-11|[11]]]. Барт сразу признал утопичность мечты: безусловной «бесцветности» не бывает, любая нейтральность через несколько лет сама становится стилем (что и случилось с подражателями Камю). Мы на нулевую степень и не претендуем. Мы выбираем колеблющуюся терминологию — плотную, но отказывающуюся короновать какое-либо из своих имён. От логоцентризма она ускользает через множественность: где Камю выбирал немаркированное слово, мы выбираем разноголосицу. Витгенштейновская семейность здесь оборачивается чем-то вроде хармановской викарной причинности [[#^bib-12|[12]]] между концептами. Каждый термин в нашем словаре ведёт себя как самостоятельный объект со скрытым интерьером: **[[Глоссарий#^gloss-haotekturnyy|хаотектурный]]** и **[[Глоссарий#^gloss-anarhontologicheskiy|анархонтологический]]** сплетаются перепутанными нами дискурсивными линиями, но до конца друг к другу не сводятся — у каждого остаётся непрозрачное ядро, которое термин раздаёт читателю оболочку за оболочкой, не отдавая до конца, как евхаристический монстр. Да, здесь возникает трение между Делёзом и Харманом: поток интенсивностей и изъятый объект не молятся в одной церкви. Мы не снимаем этот конфликт синтетической улыбкой. Наоборот, кладём словарь в зазор между ними: в употреблении термин дрейфует, мутирует и входит в новые сборки; как объект он сопротивляется исчерпывающему переводу в соседние слова. В этом зазоре пузырится потенциальность. У этой семьи нет патриарха и нет иерархии импликаций; мы лишь позволяем терминам становиться *relata* самим, как пузырькам — сталкиваться, слипаться и лопаться без постороннего вмешательства. Это и есть **анарх-акторная сеть** — на лексическом этаже, прежде всех остальных. --- ## Чтобы каша не убежала Если позволить себе честно маркированный поэтический перенос, здесь напрашиваются Гейзенберг и Бор [[#^bib-13|[13]]]. В физике принцип неопределённости имеет точный смысл: невозможно одновременно задать произвольно точные значения сопряжённых величин вроде координаты и импульса. Мы используем его как образ цены измерения: чем жёстче режим фиксации, тем меньше остаётся места для другой проекции. Принцип дополнительности Бора в этой главе работает так же — как метафора несводимых описаний, без лицензии превращать квантовую механику в эстетический аэрозоль. По-видимому, секрет в том, чтобы уметь сохранять оптимальную неопределённость — достаточную для витальности концепта, но не настолько радикальную, чтобы он утратил коммуникативную функцию. Итак, перед нами нечто странное: шоггот-даос и квантовые неопределённости, шевелящиеся под ницшеанскими усами. Что ж, вы сами виноваты в том, что это читаете. Но если мы настаиваем на принципиальной текучести терминологии, как вообще возможна коммуникация? Ведь даже для того, чтобы критиковать фиксацию терминологии, нужен минимально стабильный словарь — иначе наш дискурс расползётся, как переваренная каша. Выход мы видим в стратегическом балансе: наши термины уплотняются ненадолго (как те временные органы в телах шогготов). Каждое понятие обретает относительную стабильность в момент его использования, но вскоре снова растворяется в семантическом потоке. --- Практически это означает, что каждый термин в нашем лексиконе должен быть одновременно узнаваемым, чтобы его можно было идентифицировать в разных контекстах, — и достаточно эластичным, чтобы к этим контекстам адаптироваться. В этом нам и поможет витгенштейновская техника «семейного сходства»: наши термины и концепты образуют семью, члены которой похожи друг на друга, но не обязательно обладают единым набором существенных признаков. Эта модель похожа на сосуд, на дне которого лежит твёрдый осадок базовых понятий (актор, хаос, агентность). Это прочное терминологическое дно, гарантирующее стабильность коммуникации. В толще воды дрейфуют — соединяясь и распадаясь, пожирая друг друга и отрыгивая, — гибриды (**анарх-аттракторный**, **[[Глоссарий#^gloss-haotekturnyy|хаотектурный]]**, **[[Глоссарий#^gloss-anarhontologicheskiy|анархонтологический]]** и так далее). Наконец, на поверхности пузырится [[Глоссарий#^gloss-chernaya-pena-chp|чёрная пена]] свободных метафор, всегда готовых лопнуть. Знаки, значения и означивания надо постоянно взбалтывать, чтобы они не превратились в догматический осадок на дне, и, надеемся, эта каша не убежит. Но если убежит, то туда ей и дорога. Стабильность мы никому не отдадим — нам самим нужны *метастабильности*: временные плато интенсивности, возникающие в процессе концептуального становления. Однако и у метастабильности есть дно. Как бы ни переодевались наши термины, под ними сохраняются четыре инварианта: объект не исчерпывается доступом к нему; агентность распределена между человеческими и нечеловеческими участниками; авторский контроль ограничен; форма остаётся способной измениться после того, как её сочли готовой. Эти четыре кости не падают с неба и не учреждают маленькую полицию смысла. Это минимальный осадок всей книги: из объектно-ориентированной линии приходит несводимость объекта к доступу; из акторно-сетевой и постгуманистической — распределённая агентность; из «слабого дизайна» — отказ от авторского суверенитета; из процессуальной линии — незавершимость формы. «[[Глоссарий#^gloss-anarh-aktornyy|Анарх-акторный]]», «[[Глоссарий#^gloss-haotekturnyy|хаотектурный]]», «чёрный» и «слабый» вправе спорить о маршруте, но не могут по дороге растерять этот скелет. У нового слова поэтому один вступительный экзамен: какое различие оно позволяет провести, которого прочие члены семьи не проводят? Если ответа нет, перед нами удачная кличка — возможно, прекрасная, кусачая и пригодная для концерта, — но концептом она ещё не стала. --- ## Белый ключ Газированная жидкость пребывает в метастабильном состоянии: её равновесие постоянно нарушается мириадами локальных возмущений. Каждый пузырёк в её толще представляет собой зону микротрансформации, где растворённый газ из раствора и переходит в газовую фазу. Так возникает подвижная топология напряжений: где-то концептуальная материя уже готова вскипеть, а где-то лишь начинает тревожиться. Как мы говорили ранее, чёрные пузырьки потенциальности вместе формируют «чёрную пену» — режим пористости, в котором сущее ещё не отделилось от своего не-быть. Нуклеация пузырьков начинается в микротрещинах и неоднородностях поверхности; точно так же новые смыслы зарождаются в тех участках, где определения надуваются до предела и лопаются, обнаруживая свою недостаточность. Состояние воды перед бурным кипением именуют «белым ключом»: это момент, когда мелкие пузырьки уже массово поднимаются со дна, вода на несколько секунд мутнеет и белеет, но грубое бурление ещё не начинается. Ключ — это и бьющий из-под земли источник, и точка доступа, и белая игла, прокалывающая стенку готового взорваться чёрного шарика. --- ## Источники к зелёным вставкам (Такер) - Такер Ю. «Щупальца длиннее ночи» (Ужас философии, т. 3): «Бестиарий», Лотреамон и животность текста — «Песни Мальдорора» как хищный, метаболический, теряющий автора текст. ## Библиография к главе «Газированная терминология» 1. **Делёз** Ж.; **Гваттари** Ф. Анти-Эдип: капитализм и шизофрения / пер. с фр.; послесл. Д. Кралечкина. — Екатеринбург: У-Фактория, 2007. *(«Тело без органов» — концепт, унаследованный Делёзом и Гваттари у Антонена Арто; «производящее желание» (*désir productif*) — фундаментальная категория «Анти-Эдипа», обозначающая желание как имманентное производство, а не как отсутствие или нехватку.)* ^bib-1 2. **Лавкрафт** Г. Ф. Хребты безумия / пер. группы «Исторический роман». — Репринтное изд. — Москва: ИП Головин, 2021. (Оригинал: **Lovecraft** H. P. At the Mountains of Madness // Astounding Stories. — 1936. — Февр.–апр.) ^bib-2 3. **Лао-цзы**. Дао Дэ Цзин / пер. с кит. Ян Хин-шуна // Древнекитайская философия: собр. текстов в 2 т. Т. 1. — Москва: Мысль, 1972. *(Цитата — гл. 1: 道可道，非常道.)* ^bib-3 4. **Ницше** Ф. Об истине и лжи во вненравственном смысле / пер. с нем. В. М. Бакусева, В. Ю. Невежиной, И. А. Эбаноидзе и др. // Ницше Ф. Полное собрание сочинений: в 13 т. Т. 1, ч. 2: Несвоевременные размышления; Из наследия: сочинения 1872–1873 годов. — Москва: Культурная революция, 2014; **Ницше** Ф. Сумерки идолов / пер. с нем. Н. Полилова // Ницше Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 2. — Москва: Мысль, 1990. *(Цитата о грамматике — «Сумерки идолов», раздел «„Разум“ в философии», § 5.)* ^bib-4 5. **Хайдеггер** М. Бытие и время / пер. с нем. В. В. Бибихина. — Москва: Ad Marginem, 1997. *(Dasein.)* — **Хайдеггер** М. К философии (О событии) / пер. с нем. Э. Сагетдинова. — Москва: Изд-во Ин-та Гайдара, 2020. *(Ereignis.)* — **Хайдеггер** М. Вещь // Время и бытие: статьи и выступления / пер. с нем. В. В. Бибихина. — Москва: Республика, 1993. *(Geviert, четверица: земля — небо — божественные — смертные.)* ^bib-5 6. **Витгенштейн** Л. Философские исследования / пер. с нем. М. С. Козловой, Ю. А. Асеева // Витгенштейн Л. Философские работы: ч. I. — Москва: Гнозис, 1994. *(Familienähnlichkeit, «семейное сходство», — §§66–67.)* ^bib-6 7. **Делёз** Ж.; **Гваттари** Ф. Тысяча плато: капитализм и шизофрения / пер. с фр. Я. И. Свирского. — Москва: Астрель, 2010. *(Номадология, гладкое пространство, кочевая наука; метафора «номадических концептов» используется нами как перенос.)* ^bib-7 --- 8. **Хуэй** Ю. Рекурсивность и контингентность / пер. с англ. — Москва: V-A-C Press, 2020. (Концепт «космотехники» развёрнут также в: **Hui** Y. The Question Concerning Technology in China: An Essay in Cosmotechnics. — Falmouth: Urbanomic, 2016.) ^bib-8 9. **Walker** S. Gordon Matta-Clark: Art, Architecture and the Attack on Modernism. — London: I. B. Tauris, 2009. *(Группа Anarchitecture, основанная Гордоном Матта-Кларком и его коллегами в 1973–1974 годах в Нью-Йорке.)* ^bib-9 10. **Барт** Р. Нулевая степень письма / пер. с фр. Е. Костюкович // Барт Р. Избранные работы: семиотика, поэтика. — Москва: Прогресс, 1989. (Оригинал: **Barthes** R. Le degré zéro de l’écriture. — Paris: Seuil, 1953.) ^bib-10 11. **Камю** А. Посторонний / пер. с фр. Н. Галь. — Москва: АСТ, 2018. (Оригинал: **Camus** A. L’Étranger. — Paris: Gallimard, 1942.) ^bib-11 12. **Харман** Г. Четвероякий объект: метафизика вещей после Хайдеггера / пер. с англ. А. Морозова, О. Мышкина. — Пермь: Гиле Пресс, 2015. (Концепт викарной причинности подробнее развёрнут в: **Harman** G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things. — Chicago: Open Court, 2005.) ^bib-12 13. **Heisenberg** W. Über den anschaulichen Inhalt der quantentheoretischen Kinematik und Mechanik // Zeitschrift für Physik. — 1927. — Bd. 43. — S. 172–198. *(Принцип неопределённости.)* — **Bohr** N. The Quantum Postulate and the Recent Development of Atomic Theory // Nature. — 1928. — Vol. 121. — P. 580–590. *(Принцип дополнительности.)* ^bib-13 --- > [!tip] Навигация > [[01-projects/nigredo/Манускрипт/2. Чёрная пена|← 2. Чёрная пена]] | [[01-projects/nigredo/Манускрипт/4. Почему же всё-таки нигредо|4. Почему же всё-таки нигредо →]]